Представление об обзоре жизни, общие вопросы и вопрос о внутреннем методе (Кретова Л.А.)

В рамках доклада мы не имеем возможности раскрыть тему методологии обзора жизни во всей полноте – так, как это происходит на курсе, который ей посвящен. Но я воспроизведу основной теоретический контекст, задаваясь определенной целью: сфокусироваться на вопросе о том, как сотворяется методология обзора жизни, откуда берется метод, кто его автор. Это не значит, что я располагаю категоричным ответом, скорее поделюсь наблюдениями и размышлениями.

Есть ряд интересных вопросов, которые можно задаваться нам в целом, говоря про обзор жизни. Почему нам интересна жизнь как целое? Почему людям нравится читать или смотреть истории жизни других людей? Что им важно? Как мы рассказываем о жизни и что видим? Откуда необходимость и кто адресат? Почему история человека привлекательна в психотерапии? Как предоставляется и как обнаруживается метод исследования своей жизни? Это вопросы о том, почему человеку вообще интересна своя жизнь как целое, почему возникает желание делать некий обзор жизни. И вопрос, как мы смотрим на историю жизни других людей, почему вдруг нам и целостная жизнь другого человека оказывается интересна, а не только фрагменты, эпизоды его жизни, и в итоге нам нравится читать, быть может, его жизнеописание или автобиографию.

Любопытно и то, как мы рассказываем о жизни, что мы в ней видим, в каком ключе беремся рассказывать, кому адресуем такой рассказ. Любопытны связи такого рассказа как обыденной практики и как психотерапевтической практики (Кретова, 2004). Эти аспекты не являются предметом нашего рассмотрения прямо сейчас, но их важно разместить здесь как контекст, как вопросы, присутствующие, так или иначе, в практике обзора жизни.

С самого начала я хотела бы обратить внимание на то, что обзор жизни не является рассказыванием своих историй, и в этом он отличается от нарративных практик. Позднее мы еще раз вернемся к этому моменту.
Обзор жизни можно рассматривать и как новую, и как старую практику, имеющую в себе нечто духовное, личное, целительное. Многие автобиографии и социальные практики могут иметь такую же интенциональность. В некоторых психотерапевтических подходах есть весьма основательные представления о целесообразности рассказывания историй и разработанные методы работы с рассказом о личной жизненной истории. При этом, конечно, психотерапевтические подходы далеко не всегда делают различие между рассказыванием личной жизненной истории и обзором жизни.

Каким же образом метод сам себя обнаруживает в рассказываемой истории? В этом вопросе есть уловка: задавая этот вопрос, мы уже утверждаем, что метод может сам себя в какой-то степени обнаруживать. Здесь мы могли бы соотнестись с методологией качественных исследований Бусыгина, 2013), с определенными методами качественного анализа, с качественной методологией как способом работы с собственной историей. Рассказчик – невольный (или вольный?) методолог своего рассказа-исследования.
Если же иметь в виду не просто рассказ-повествование, а обзор жизни, сущностное в нем – это усилие схватывания жизни как целого. Не истории, не того, как она разворачивается событийно, а усилие схватить целое и главное. В этом смысле иногда и «случайные» фрагменты истории могут схватывать целое так, как его не ухватывает нарративная автобиография. В обзоре жизни человек может обращаться к каким-то фрагментам, наброскам или этапам своей жизни или ко всей прожитой жизни. Подобное схватывание целого может быть и в нашем собственном опыте, и как минимум это можно найти в литературе, когда какой-то фрагмент описания из жизни героя оказывается схватыванием чего-то главного о его жизни (автором или нами). Этот литературный фрагмент далеко не всегда будет похож на изложение событий или на изложение истории героя, тем не менее в чтении у нас возникает ощущение, что жизнь как целая автором схвачена. В автобиографиях также случается (или не случается) подобное.

На первый взгляд это схватываемое целое в обзоре жизни предстает как осмысляемый опыт, как нечто, открываемое внутри истории, внутри событий и переживаний. И все же это не совсем так. Можно сказать, что у человека в обзоре своей жизни возникают вопросы, которые выходят за пределы его личного опыта. Да и сам интерес к обзору жизни, потребность в такого рода работе – это интерес к такому выходу за пределы. Время появления такого интереса не определяется возрастным этапом, это субъективное ощущение насущности такого исследования, которое обычно возникает, когда есть некая степень прожитости жизни и назревает некий поворот, требуется особое осмысление и перспектива, связываемая с обзором жизни, вдруг оказывается чем-то чрезвычайно важным, захватывающим.

Конечно, практика обзора жизни уходит в давние времена; наиболее известная отсылка в нашей христианской культуре – это генеральная исповедь (Нектарий, 2019) или исповедь за всю жизнь, где есть такое внутреннее смысловое устремление к перемене ума, где рассказ и схватывание жизни как целого подразумевают метанойю. Для такой практики также как и для практики современной может быть важен этап приготовления, и тоже есть определенное представление об адресате: это осмысляющий рассказ Богу, себе, исповеднику, но может имплицитно подразумеваться, что, возможно, есть и что-то еще, чему адресован обзор.

Феномены метанойи могут проявлять себя как во времени подготовки, так и во время самой исповеди. Неизвестность и неожиданность открытий – это важный момент. Человек никогда не может предугадать, что и когда ему откроется в такой работе по обзору своей жизни, по-своему он даже и не пытается, он открыт. Рекомендации и свидетельства об опыте исповеди за всю жизнь дают определенную картину о том, что это за исследовательский труд и что это за опыт. Вот несколько известных цитат: «Душевный труд направлен на то, чтобы обрести зрение – убрать завесы, мешающие свету Истины проникать во «внутренние покои». «Покаяние – возвращение к своей подлинности, к светоносному Образу Божию, по которому мы сотворены, к святости». «И дам вам сердце новое, и дух новый дам вам; и возьму из плоти вашей сердце каменное, и дам вам сердце плотяное».

Вероятно, в этих строках уже звучит нечто узнаваемое, некая интенциональность, которая не чужда личному или профессиональному опыту психотерапевтов. Но для современных помогающих практик присутствие обзора жизни более наглядно, пожалуй, в 12-шаговых программах, в их отчетливой пошаговой методологии. Но и у этой методологии опять-таки есть отсылка к Оксфордской группе (Alcoholics Anonymous, 1984), к сообществу, где уделялось внимание последовательному процессу личного перерождения, и в среде которого возникла практика и сложился довольно отчетливый способ подготовки к обзору жизни (Lean, 1985). (К Оксфордской группе имели отношение ряд известных мыслителей, в том числе Габриэль Марсель, отзывы о ней можно найти у Юнга).

Продолжая свой краткий рассказ о контексте, упомяну, что есть еще важный круг вопросов, связанных с рассказыванием личной жизненной истории и обзором жизни, которыми задается психотерапия: в чем именно целительность рассказа человека о себе, рассказа о своей личной жизненной истории и каковы изменения, которые происходят в связи с такого рода рассказом. В том или ином подходе – будь то 12-шаговая программа или нарративный подход, психоанализ или системная семейная терапия – дать ответы на эти вопросы пробуют по-разному, в соответствии с концептами подхода.

В практике обзора жизни, несомненно, присутствует вполне эксплицируемая задача обнаружения причинно-следственных связей и самопонимания в определенном методологическом ключе. Человеку изначально предлагаются некие призмы теоретических представлений о целесообразности рассказывания такой полной истории, не просто в рамках встречи какой-то ситуации или какой-то проблемы, а так, чтобы это было про всю жизнь. Наиболее часто можно встретить сочетание системного подхода, представлений о дисфункциональной семье, о ролевых моделях на том или ином этапе жизни, когнитивно-бихевиоральный подход, то есть связывание чувств, поведения и убеждений, выделение тенденций. Все это позволяет увидеть поведенческие и мыслительные паттерны, и это также помогает «работе переживания», помогает видеть действие страха, гнева, обиды в своей жизни и также видеть, вспоминать опыт благодати. Однако как мы видим, человек в этой практике обнаруживает важные смыслы о себе и своей жизни зачастую каким-то иным образом, на основе невидимого, имплицитного «метода». Что такое «смысл», мы не будем сейчас уточнять, тема смыслов непростая для психологии и для науки вообще.
Похожая интенциональность – понимание причин, связей, которое помогает образоваться новому – есть и в нарративных практиках. Там, конечно, еще очень много может быть про творчество, про авторство, про игру; для практики обзора жизни это не представляет такой интерес. Но и нарративным практикам в свою очередь обзор жизни важен именно как рассказ, то есть это не обзор жизни.

И вот теперь я возвращаюсь к сегодняшнему вопросу. Это вопрос о том, откуда берется тот самый «имплицитный» метод, кто его автор и как в практике сотворяется методология обзора жизни. Есть и другой вопрос, который нам представляется интересным: какими предстают время, события, смыслы в обзоре жизни?

Практика обзора жизни – не обязательно психотерапевтическая, церковная, она может быть вполне житейской, сотворяемой двумя людьми, когда один слушает, а другой этот обзор жизни готовит и рассказывает. Такое бывает в жизни, иногда нечаянно, иногда намеренно – когда к обзору жизни человек подходит основательно.

В психотерапевтической или церковной практике клиенту или исповедующемуся даются некие направляющие, «рельсы», по которым он движется, готовя обзор жизни. В психотерапии это может быть структурирование этапов своей жизни, выделение превалирующих чувств, ключевых убеждений и пр. – есть некая схема, некая оптика, которая помогает человеку собранно и целенаправленно припоминать свою жизнь, собирать ее как целое, анализировать, опираясь на те или иные концепты. Ему в руки даются как возможность и помощь определенные методы анализа, но в какой-то момент это его может перестать устраивать, как будто есть еще что-то очень важное, что не попадает в эти предлагаемые «рельсы».

И здесь, мне кажется, возникает самое важное, самое интересное. На научно-практических конференциях, включая эту, порой имеет место такой чудесный жанр, как доклад-самоисследование, о собственном опыте – к примеру, об опыте обучения психотерапии в том или ином подходе или об опыте бытия терапевтом. Самоисследование дает возможность проследить, как тот или иной процесс переживается в собственном опыте, увидеть, что со мной происходит, когда я сам пробую что-то предпринять. И далее мы предлагаем познакомиться с таким самоисследованием, связанным с опытом обзора жизни:

Самоотчет об опыте работы с обзором жизни: наблюдения и предположения (Гиря А.С.)

Решение оглянуться на всю свою жизнь как целую историю может быть не очень простым. В психотерапии мы часто точечно заглядываем в определенные ситуации из детства и других периодов, вылавливаем их из памяти, переосмысливаем, что-то проживаем, и это несомненно дает свои плоды. При этом могут оставаться довольно значительные территории, остающиеся вне поля внимания по разным причинам. И это могут быть как места, которых на самом деле непросто касаться, так и такие, которые хранят в себе нечто важное, но это не заметно для первого взгляда.

И в этом плане обзор жизни требует усилий по тому, чтобы не избегать ничего, а правдиво и ясно вглядываться в свою историю, последовательно, ничего не пропуская и не перескакивая. Это может вызывать немало сопротивления и в начале, и в процессе, и у меня были моменты, когда хотелось всё отложить на неопределенное время. Я думала о сути этого сопротивления… и у меня оно было в меньшей степени связано с болезненностью отдельных воспоминаний, а в большей – из-за прикосновения к чему-то очень личному и живому, что как бы пульсирует под пальцами, и это пульсирование нужно выдерживать.

Поначалу к этой работе я подступала, опираясь на те методики, которые в целом понятны и известны, и согласно которым все воспоминания можно уложить в заданные последовательности – «событие, чувства, поведение, мысли, выводы», всем действующим лицам определить примерные их роли, увидеть сценарии, складывающиеся паттерны, схемы и т.д. И в целом это всё хорошие инструменты в начале, да и вообще, но вскоре мне стало тесно внутри того, что предложено. Я стала запутываться, так как далеко не всё было однозначно, и то, что вспоминалось, не очень умещалось в имеющиеся рамки. И, видимо, сказался опыт использования качественных исследований, пришла мысль, что можно посмотреть на всю жизнь без каких-либо заранее определенных критериев, а вслушиваться в то звучание, которое возникает, и описывать его непосредственно, при этом также затрагивая все значимые моменты, которые помнятся – саму фактичность, переживания, мысли, реакции. И это дало нужное мне чувство свободы и некий иной разворот – что я не исследую историю своей жизни, подходя к ней с линейкой и другими инструментами, а встречаюсь с ней, вслушиваюсь в то, как она сама звучит внутри меня. Прожитая жизнь перестает восприниматься как некий объект исследования, уже случившийся, и в которым нужно навести порядок. В некотором смысле она становится соучастником и собеседником этого процесса, возникает ощущение встречи с самой собой через историю своей жизни.

И если быть с этим звучанием, слушать его, наблюдать, то через какое-то время становится заметно, что есть несколько слоев смыслов, которые стоят за разными переживаниями и событиями. Поначалу заметны только верхние слои, более очевидные, знакомые. И им важно уделить время для осмысления. А затем открываются более глубокие и менее заметные для первого взгляда. Некоторые грани переживаний, которые сильно меняли или дополняли их смысл, мне стали заметны спустя значительное время после начала работы.

И если сперва мне казались значимыми и поворотными одни события и переживания, и это долгое время было чем-то очевидным, то с ходом работы некоторые из этих событий стали видеться как следствия чего-то более глубокого и прежне незаметного (притом, что я до этого много лет была в терапии).
Ранние воспоминания в моем опыте оказываются самыми примечательными в отношении таких слоев и смыслов – они словно отражают те первые касания жизни, которые, возможно, закладывают траектории, на которые будет накладываться дальнейший опыт.

И в таких прикосновениях, как мне угадывается, можно пробовать разглядеть то в себе, что на этот первый опыт ложится, и, возможно, это что-то про самое исконное, предельное про самого себя.
При этом к таким местам нужно подходить, буквально затаив дыхание. Словно если слишком долго и настойчиво на них смотреть, то пространство между словно затуманивается (как стекло запотевает), и нужно время, чтобы этот туман развеялся, и можно было пробовать снова.

Если возвращаться к метафоре вслушивания и звучания, то это ощущается так, словно есть более слышимое, громкое, явное, что очень хорошо слышно и заметно, и на чем вниманию привычно останавливаться. А если продолжать вслушиваться, снова и снова, то собирается иная, тихая мелодия, которая в какие-то периоды жизни звучит более отчетливо, в какие-то – совсем затихает или заглушается внешним, но обнаружение ее оказывается самым важным.

В целом, помимо такой встречи с предельным в себе, опыт обзора жизни позволяет разрозненное восприятие всего прожитого соединить в единую историю. Отдельные фрагменты, раньше вызывающие вопросы и остающиеся в каком-то смысле неприкаянными, подвешенными, пылящимися на краях памяти, находят свое место, и это дает чувство облегчения, успокоения и примирения очень много во внутреннем мире.

Обсуждение и итоги (Кретова Л.А.)

Важным для нас моментом в этом самоотчете является момент перехода к «личной методологии» человека, исследующего свою жизнь. Благодаря знакомству с качественными методами исследования, и в первую очередь с феноменолого-герменевтическим методом, автору неожиданно открывает для себя сходство между способом, которого ему недостает, и одним из методов. Это дает нам основания для размышлений о внимательности или чуткости исследователя к тому, какой способ анализа, схватывания своей жизни как целого, ему близок. Также хотелось бы отметить и интересные открытия исследователя («мир как собеседник» и др.), которые возникают благодаря такому переходу, и которым, как мы предполагаем, не нашлось бы места, если бы исследователь остался в рамках полезного, но несобственного метода обзора жизни.

И здесь я хотела бы вернуться к методам качественного анализа (как к способу обзора; повторю, что методы качественного анализа во многом весьма похожи на тот или иной «метод», к которому человек может прибегнуть, рассказывая о своей жизни. Возможно, что феноменолого-герменевтический метод, столь близкий для психотерапии бытия (или, быть может, посткачественные методы), не будет единственным, идущим «изнутри» опыта приготовления к обзору жизни.

И под конец мы хотели бы вернуться к тому, что было упомянуто вначале: к различиям между нарративом, обращение к которому часто встречается в психотерапевтической практике, и обзором жизни. Представляется, что для нарративной практики в большей степени характерна предельная сосредоточенность на себе и на ближайшем окружении, выстраивание линейной временной последовательности, особое внимание к динамике образов «я» и задачам идентичности, интерес к личной творческой преображающей силе (субъектности, авторству в самой истории и в ее интерпретациях и пр.), внутренняя убедительность излагаемой жизненной истории.

Что касается обзора жизни, здесь хотелось бы отметить такие феномены, как исчезающее «я» и, соответственно, исчезающие я-центрированное видение проблемы: в обзоре жизни обнаруживается не «я», а что-то еще, с чем сущностно связан человек. Время воспринимается скорее как целое, а не как хронологическая последовательность событий, в каком-то плане это «растворение» истории. Можно также отметить и усталость от авторства, от построения идентичности. И, конечно, неожиданный опыт, возникающий в ходе работы с обзором жизни, внезапная смена оптики.

Литература
Бусыгина Н.П. Методология качественных исследований в психологии. М.: НИЦ Инфра-М, 2013. 304 с.
Кретова Л.А. Изменение образа себя в контексте описания личной жизненной истории в психотерапевтической работе. Дипломная работа. 2004. URL: https://www.sol-art.ru/sci4 (дата обращения: 28.12.2025)
 Игумен Нектарий (Морозов) Таинство Исповеди. Как научиться каяться и перестать прятаться от Бога. М.: Никея, 2019, 160 с.
Lean G.,Frank Buchman: a life. Constable, 1985. 608 p.
Alcoholics Anonymous."Pass it on": the story of Bill Wilson and how the A.A. message reached the world. New York : Alcoholics Anonymous World Services, 1984. 432 p.

The practice of the life review in the optics of the research method
Lola А. Kretova, lola.kretova@gmail.com
Alyona S. Girya, gialense@gmail.com